Делия явно что-то заподозрила, недаром она так переменилась к следующему приходу Марио, болтала почти без умолку и все о чем-то допытывалась. Может быть, супруги Маньяра рассказали ей о встрече в кафе «Му-нич»? Марио ждал, что она заикнется об этом, тогда бы он помог Делии преодолеть неловкое молчание, однако она упорно наигрывала мотивы из оперетты «Девица Роз-Мари», обрывки мелодий Шумана и ритмичные, решительные танго Пачо… ну, а потом пришли супруги Маньяра, принесли печенье и малагу и включили везде свет. Разговоры вертелись вокруг Полы Негры, преступления в Линьерсе, частичного солнечного затмения и болезни кота. Делия считала, что кот объелся шерсти, и предлагала дать ему касторки. Маньяра не противоречили, но, судя по всему, аргументы Делии их не убедили. Они вспомнили про друга-ветеринара, сказали про какие-то горькие листья. Лучше бы выпустить его в сад, он сам найдет там целебную траву…

– Но кот все равно подохнет, – возразила Делия, – касторка лишь немного продлит ему жизнь.

Услышав выкрики газетчика на углу улицы, Маньяра ринулись покупать «Ультима Ора». Марио с молчаливого согласия Делии погасил в гостиной люстру. Только на столике в закутке осталась гореть лампа, отбрасывающая тускло-желтые пятна света на вышитую скатерть с футуристским орнаментом. Пианино же стояло в полумраке.

Марио поинтересовался, готовит ли Делия свадебный наряд, и спросил: может, им лучше пожениться не в мае, а в марте? Он собирался с духом, чтобы рассказать про анонимные письма, но, боясь совершить ошибку, каждый раз замирал в нерешительности. Делия сидела рядом с ним на темно-зеленом диване, в полутьме слабо вырисовывался голубоватый силуэт ее платья. Марио попытался поцеловать Делию, она съежилась.

– Мама зайдет попрощаться. Погоди, вот они лягут спать…